О становлении ХК "Прогресс" 12 лет назад, причинах сегодняшнего конфликта и прогнозах на будущее читайте в свежем выпуске газеты "Мой город Глазов"

07.07.22 14:38 251 0
"УНИЧТОЖЕНИЕ ГЛАЗОВСКОГО ХОККЕЯ – БЕЗ ЛОГИКИ И ЗДРАВОГО СМЫСЛА.
Две недели назад Министерство спорта Удмуртской Республики выпустило пресс-релиз, в котором сообщалось о разрыве договорных отношений с глазовским хоккейным клубом «Прогресс». Руководство Минспорта посчитало нецелесообразным существование глазовского клуба в самостоятельном виде. Предполагается, что «Прогресс» станет частью «Ижстали». К чему это приведёт и в чём причина конфликта клуба и Иинспорта, мы попытались
выяснить у директора спортивного клуба «Прогресс» Кирилла Гоголева.
– Кирилл Владимирович, а зачем вообще вам нужен хоккей? Что вас подвигло двенадцать лет назад вдруг заняться хоккеем?
– Много факторов. Нереализованные мечты детства. Это одна история. Плюс двенадцать лет назад в нашем городе появился аферист и так сладко пел, что мы от этих песен в чувства приходим до сих пор. Хоккей в Глазове был просто развален. Тогда я пошёл к главе города Владимиру Перешеину и сказал: так нельзя, давайте что-то делать. Так и началась наша история.
– Предложение было с чей стороны?
– С моей стороны. Перешеин говорит, нам надо юридически выводить эту организацию, чтобы сохранить какие-то деньги. Какие формы есть? Так как Перешеину нельзя было приходить без подготовленных предложений, я сразу предложил вариант регистрации некоммерческой организации, на которую можно было бы перевести хоккеистов и соответственно бюджет. Перешеин поддержал, спросил, сколько нужно времени, чтобы подключить к этому вопросу Думу, город? Если через муниципалитет – три месяца. Чтобы собрать Думу, подготовить документы и так далее. Это не очень просто. А на частное лицо – две недели, подготавливается устав и всё. Перешеин говорит: давай регистрируй на частное, а потом, когда все успокоится, мы переведём на город. Мы это сделали. Но после нового года изменилось законодательство, и местное самоуправление уже юридически не могло стать учредителями АНО, и мы как-то враз и увязли…
– С чего вы начали двенадцать лет назад?
– Мы начали с нуля. У нас не просто не было формы, не было шайб и клюшек. У нас не было вообще ничего – ни денег, ни инвентаря. Не было места, где мальчишки могли бы жить. И у нас был не просто ноль, у нас был огромный отрицательный фактор. Ведь после этого афериста нас ни в одном городе без предоплаты не принимали. А любое участие в турнире требует регистрационного взноса. Нам начали верить только лет через пять, когда мы стали работать своей командой. И вначале нам было очень сложно. У меня была своя коммерческая организация – фирма, и фактически всё, что мы зарабатывали, уходило на хоккейную команду, на поддержку этого этапа. В результате, конечно, фирма не смогла выдержать такую финансовую нагрузку.
– Двенадцать лет назад вы начинали с нуля. А что сейчас представляет собой хоккейный клуб «Прогресс»?
– Мы ведь создавали достаточно серьёзную структуру клуба не для того, чтобы взять с кого-то денег. Мы создавали свою структуру, чтобы максимально оптимизировать расходы. Мы понимали, что у нас никогда много денег не будет. Когда мы создали свою базу, и у нас там сейчас может проживать 30 ребят. Двигались в сторону автобуса – мы очень долго к нему шли. Для нас вообще приобретение автобуса в прошлом году – это мегасобытие. Для всех ребят. Мы его отмечали, как Новый год. Спасибо Чепецкому механическому заводу. Они нас услышали, поверили в нас, и мы совместно реализовали этот мегапроект. А мы вообще купили два автобуса и используем их для организации поездок наших парней на игры.
– Организация питания?
– У хоккеистов говорят: какое питание, такое катание. У нас в Удмуртии один из самых маленьких бюджетов на питание хоккеистов. К примеру, в той же Татарии дают 1200 рублей в день. У нас заложено 760 рублей. И мы на эти деньги можем накормить здоровых 17-летних пацанов, которые в течение всего дня имеют значительные физические нагрузки и которые растут, и растут активно. Мы очень сильно бились, чтобы нам дали помещения в Ледовом, чтобы это было не стороннее помещение, а в Ледовом, чтобы ребятам было удобно. Взяли мы это кафе, установили это оборудование, и буквально, через три-четыре дня запустили столовую. Это вообще шок был у людей, как такое вообще может быть. Вначале кормили, конечно, только себя – хоккейную команду, пока все документы не утрясли, но сейчас работаем для всех. Более того, это у нас не только точка общепита, мы организуем и выездную торговлю, у нас своя брендированная палатка, мы на каждое городское мероприятие выходим со своей блинной ярмаркой.
– Почему я задаю вопрос о структурных подразделениях клуба. Ведь прогресс – это не только хоккеисты, это нечто более?
– За последние четыре года поменялась официальная философия развития спорта. Развиваются и вкладываются деньги, в первую очередь, в юбительское направление. Мы не понимали тогда и не понимаем сейчас такого подхода. Нашему профессиональному клубу установили формулу финансирования 65 на 35.
- Формула 65 на 35 – это…
- 65 – это финансирование из бюджета республики, 35 – собственные доходы. Но это не у всех. К примеру, у «Ижстали» формула другая – 95 на 5, где 95 процентов это финансирование республики. Но пытались выживать и с таким подходом республиканских властей. И конечно, нам всегда помогал Чепецкий механический завод. Худо-бедно, мы вместо этих 35 процентов стабильно выполняли 36, 37 процентов. В прошлом году вообще выдали 45 процентов собственного финансирования от всех расходов.
– Хорошо, профессиональный хоккейный клуб «Прогресс», но вы ведь начали заниматься развитием детского хоккея в городе Глазове.
– Первоначально мы пытались выстроить работу с ДЮСША, но у нас не получилось. Мы поняли, что нам нужен свой проект. Мы заявили детей 10-11 года. Затем мы выиграли грант. Попросили год 13-14. Наш детский проект – это выращивание современных профессиональных хоккеистов. Замена нам. Чтобы у нас были свои, глазовские ребята.
– Как выстраивались ваши взаимоотношения с республиканской властью. С городской властью. Я помню, в первый же приезд новый Глава Удмуртии Александр Бречалов встречался и с вами, и с хоккейным клубом. Речь шла о перспективах развития, и в целом до ближайшего времени никаких конфликтных ситуаций не было. В чём конфликт. Всё же было нормально.
– Не было конфликтов. Нам ставили задачи – мы старались их выполнять, мы не ныли, что нам что-то не нравится. Да, нам многое не нравилось. Но мы не совсем понимали, почему такое отрицательное отношение к профессиональному спорту. Мы понимаем, что событийный спорт интереснее. Один раз побегали вокруг стадиона. Баннер повесили. хайпанули, да пофоткались, всё нормально. Это минимум денег, максимум инфоповодов, и все счастливы, и массовость большая. У нас же другой спорт, профессиональный. Куда люди приходят и отдают эмоции. Против шерсти нас не гладили. Не знаю, в связи с чем это всё произошло. Я считаю, что от Министерства спорта ветер подул. Есть люди, которые руководители, назовём их так. Разного же склада есть руководители. Одни есть, которые общаются, понимают, а если видят, что люди их не понимают, что не стучатся в двери, то они встречаются, разговаривают. Доводят информацию, если им нужен какой-то результат. А есть другие люди. Я вообще поражаюсь, зачем этих людей ставят на руководящие должности. Они дают задание. Потом с совещания сбегают и оставляют своего заместителя. И после этого перестают со всеми общаться, а когда очередь доходит до конфликта, первые бегут докладывать, что их не услышали. Так у нас и здесь получилось. Нас собрали на совещание, где сказали, что есть распоряжение всем бухгалтериям перейти на аутсорсинг. А причина, потому что это не ваш профильный бизнес. Вы спортсмены и вы должны заниматься спортом. Я задал вопрос сразу: прошу прощения, при моей формуле 65 на 35 мне каким образом заниматься бухгалтерией и, таким образом, назвал все свои подразделения, которые у нас получают доход. Что у нас ежедневная выписка счетов, ежедневное поступление наличных денежных средств. У нас всё происходит в ежедневном режиме. У «Ижстали» не так, у них всё в аутсорсинге. Билеты у них продают – аутсорсинг, питание у них аутсорсинг. У них только автобус свой. У них также нет своего помещения. У них формула финансирования 95 на 5, им не надо зарабатывать таких денег как нам. Поэтому мне они ответ не дали. Посчитали видимо дерзостью то, что я такие вопросы задаю, и ушли. И всё. После того пара переговоров с этой компанией привела нас в тупик. Потому что они не понимали, почему у нас такая структура, а у всех вообще другая структура. И таких клубов, как у нас, нет, они говорят: почему вы такие? А мы не знаем, почему мы такие, потому что так получилось. Но и, в конце концов, как у нас говорят, они у нас слились. Я жду их уже полгода, когда они приедут ко мне и посмотрят те объёмы, которые на аутсорсинг можно забрать… Но они так и пропали. Ну, а выводы кое-кто сделал такие, что вот хоккейный клуб не хочет ничего отдавать на аутсорсинг.
– Да в чём суть-то конфликта?
– Я не знаю. Не было ничего.
– Но ведь основания должны быть?
– Не было ничего. Ведь для того чтобы разорвать отношения с какой-либо организацией, есть правило деловой переписки, есть какие-то требования, есть какие-то колокольчики, звоночки. Хотя этот вот звоночек был полгода назад. В ноябре-декабре, когда началось у нас перетягивание, нам в министерстве сказали, что, если ты не перейдёшь на аутсорсинг, тебе обрежут бюджет. Но, парни, я не против, давайте как-нибудь поэтапно всё это будем делать. Нет, видимо, надо было отчитаться до нового года и давили. Не знаю, с этим связано или нет, но нам финансирование обрезали. После нового года со мной разговаривает представитель Министерства спорта и говорит: но ты же понимаешь… Я говорю: не понимаю, если честно, почему я должен отдать бухгалтерию, если это нам невыгодно. Я аргументирую, но вы слышите только одно – выгодно, выгодно, выгодно. Но это невыгодно. Объясняю альтернативу, а вы даже слышать не хотите. Вы сядьте за стол переговоров. И тишина. Никто не пришёл, никто ни о чём не поговорил. Тишина. И сейчас телефонный звонок, меня спрашивают: Кирилл, а что случилось у вас там с министерством? – Не знаю, а что случилось? – Да на сайте Министерства спорта сообщение написано, вот пресс-релиз, о том, что клубы сливают, что проверено, что многомиллионные долги, что никого не бросим, всех трудоустроим и дети будут не забыты и всё будет хорошо.
– То есть с вами никто не общался, никаких претензий официально не высказывал?
– Вообще никаких вопросов, никаких проверок, ничего. Я звоню тут же в министерство и спрашиваю: а что это за такой пресс-релиз? А мне говорят: а тебе что никакое письмо не приходило? Сейчас отправим.
– Отношение городской власти, городской администрации к тому, что происходит. Ведь по сути дела заканчивается современная двенадцатилетняя история глазовского хоккея. И не факт, что появится что-то ещё новое…
– Как написано в том пресс-релизе, всё согласовано с администрацией. Там видимо немножко подругому люди работают. Спросил у Ольги Станкевич: вы знаете про эту ситуацию? Она говорит: ну да, разговоры были. Сергей Николаевич, а вы знаете? Он говорит: нет. А как так, ваш зам вам не докладывает. Почему если какие-то волнения были, вы не высказываете своё мнение? Молчат. Я говорю: ребята, ну, не нравится вам Гоголев, хоккей-то тут причём? Проекты, которые мы сделали здесь, причём? Доверие того же завода к нам здесь причём? Но в данном случае и депутаты ничего не решают, да и глава ничего не решает, ведь деньги-то бюджетные, республиканские. Как Ольга Владимировна Станкевич сказала: чего вы тут раскричались, деньги чьи. Вот и молчите. Решили они объединить, значит молчите. Она очень активно стоит на стороне этого объединения. Она, видимо, видит дальше.
– На ваш взгляд, к чему это приведёт? Сейчас республиканские власти, Министерство спорта говорят, что всё сохранится, ничего не изменится, и детская команда будет существовать, и хоккеисты останутся и тренеры…
– Оформить пресс-релиз в Интернете, это не значит что-то сделать. Когда вот эта штука вышла, я раскидал всем ребятам сразу, и все ребята были в шоке. Я собрал всех и спрашиваю: с кем разговоры были? – Ни с кем. Кого на работу звали? – Никого. По детям я той же Станкевич говорю: разговор был? – Не было. Я говорю: давайте разговаривать, давайте собираться. С моими работниками никто не встретился. У нас же в этой структуре кроме двух-трёх тренеров, у нас ещё четыре детских тренера, администраторы, у нас есть точка питания, у нас есть водители, у нас есть муниципальный автобус, который передан нам на определённый срок. Если мы сейчас уйдём, то в этой новой структуре никого не останется. Тот, кто издал этот пресс-релиз и принял такое решение, этот человек не за хоккей, он вообще на за спорт. Как можно было такое сделать. Я не могу это прокомментировать, у меня такие слова, которые здесь нельзя употреблять.
– То есть вы считаете, что со стороны тех, кто принимал решение о разрыве отношений с клубом «Прогресс», понимания, что будет дальше, нет.
– Нет. Они это положили на плечи Евгения Михайловича Лофермана и всё. Я думаю, он будет следующий, когда ему скажут, что он плохой менеджер, ведь он не смог ничего организовать.
– И что, глазовский хоккей закончился?
– Поймите, при таких условиях не будет ничего. Так не делается. Плохой я, приди и скажи. Сядь за стол и скажи, что ты нас не устраиваешь, и мы пойдём в другом направлении. Я бы сказал, хорошо, двигайтесь. Но почему этого не было, никто этого не понимает. Двенадцать лет работы клуба в формуле соотношения доходов и расходов 65 на 35 привели к тому, что у клуба по факту нет имущества, приобретённого на бюджетное финансирование. Начиная от тарелок и кастрюль, кроватей, спортинвентаря, тренажёров, автобусов, компьютеров, – всё принадлежит спортклубу «Прогресс». Если мы сейчас просто выйдем и заберём всё, что принадлежит «Прогрессу», то ничего не останется.
– Но ведь республика говорит, что всё будет своё.
– Для этого для начала нужно инвестировать миллионов 6-7, а то и больше. А где они возьмут деньги? Я в прошлом году просил пять миллионов, для того, чтобы собрать свою детскую спортшколу, тогда их не нашли, а сейчас грохнули Гоголева и нашли 6-7 миллионов? Сказки…
– Ну, а глава города?
– А что глава? У нас пришёл новый глава, человек не наш. Сергей Николаевич не может знать о том, что было. Ему как бы и в вину-то это не поставишь, он не знал, он здесь не жил, он не видел этого всего. Он не видел, как мы продвигались, как выживали.
– Но ведь Глазов – это хоккей. Любой глазовчанин не может представить и историю нашего города, и современность без хоккея. Это ведь неразделимо. И поэтому хоккей был, есть и, надеюсь, останется глазовским видом спорта.
– «Прогресс» будет, но будет в структуре «Ижстали», мы же не против, ну, хотите вы, так давайте сделайте так. Время покажет, единственно, что надо понимать, у нас не будет возможности отмотать назад. Мне жалко Лофермана. Он заложник ситуации, и по тому, что сейчас с ним происходит, он будет следующий. Как «Прогресс» будет находиться под «Ижсталью»? Ведь если нам денег не дали, то ведь и им больше не дадут.
– Просто в отсутствии бюджетного финансирования мне сложно представить, как можно с нуля создать профессиональный хоккейный клуб. Денег ведь у республики нет. Как при сокращении финансирования профессиональных клубов сохранить «Прогресс»?
– Смотрите, как интересно сделано сейчас. Сейчас закрывают дворец «Ижсталь». 4 года закрывали и, видимо, сейчас закроют. И я один из тех, кто был против этого. Я честно говорю, я против ремонта Ледового дворца «Ижсталь». Потому что нужно делать не хуже, чем в Глазове, потому что это центр нашего хоккея, а если это будет хуже, чем в Глазове, то это совсем другие деньги. 75 миллионов рублей, которые сейчас предусматриваются на ремонт, – это капля в море.
– Но ведь все понимают, что нет денег в республике, и зачем начинать?
– Что осталось от глазовской детской школы во время ремонта Ледового в Глазове? От неё ничего не осталось. Что будет сейчас во время ремонта «Ижстали» со школой олимпийского резерва? От неё ничего не останется. Но если мы хотим развития хоккея в Удмуртии, нужно сложить все средства в школу олимпийского резерва, создать ей все условия. И сделать всё нормально, а не как у нас. Поставили тентовый зал в городе для игры в футбол. С шиком открыли. И действительно, ребята мечтали много лет о футбольной площадке. Её поставили. Они рады. Но там одна мойка. Двадцать человек с одной стороны играют, двадцать с другой. Как сорок человек в одном умывальнике помоются? В одном душе? Но вот такой подход, как говорится, – хайп, лайк, фотография – сделали, а внутри-то совсем все по-другому.
– Хоккейный клуб «Прогресс» считался молодёжным клубом «Ижстали». Не приведёт ликвидация хоккейного клуба «Прогресс», в конечном итоге, вообще к развалу хоккея в Удмуртской Республике?
– Смотрите, если всех пассажиров в одну лодку посадить, её проще утопить. С другой стороны, не думаю, что кто-то хочет грохнуть хоккей, просто они пытаются объединить бюджеты, думая, что это приведёт к какой-то экономии. Конечно, можно сэкономить и оставить от бюджета 25-29 миллионов. Я-то прошу 41, в том числе и на детей, но мне говорят, нет, Гоголеву не надо давать. Поэтому меня за борт, а Лоферман хороший парень, он всё сделает. Но заложниками в этой ситуации становятся наши парни. Я не знаю, чем это всё закончится, если они из города сбегут, и Кутявин, и Кузнецов, наши тренеры, то всё, тогда хоккей в Глазове сдох. Сейчас на них держится всё это. Детских тренеров, администраторов мы найдём. А тренеры такого класса, за такие деньги к нам в город Глазов никогда не поедут.
– Ну, скажите что-нибудь хорошее.
– Мы не противники изменений, но здесь такие вещи. Глава республики в интервью уже сказал, что Гоголев – это уже бывший директор хоккейного клуба. Но я не бывший, я пока ещё директор. Пока ещё работаю. У нас проблемы с финансированием начались ещё в прошлом году. Я к этим ребятам в министерстве подхожу в апреле и говорю: давайте что-то делать с клубом. Мне говорят: не до тебя сейчас, выборы у нас. Да, мне сейчас надо заходить в сезон, мне нужно, чтобы ребята предсезонку прошли, если денег не хватит, чего делать то будем? – Ответ: не до тебя. Ну, мы зашли в сезон, выборы прошли. Мы говорим: ну чего? – Ответ: не до тебя. Выборы прошли, видимо, не так, как хотели, но – не до тебя. Я говорю, вы что, смеётесь, у нас деньги через месяц закончатся, мне говорят: не до тебя. Месяц проходит, собираются в министерстве и говорят: мы готовы закрыть клуб. Я говорю: здравствуйте, мы зачем тогда начинали? Если бы вы нас закрыли тогда в мае и сказали: всё, парни, денег у нас на вас нет, поймите нас правильно… Но никто не хотел выборы себе портить. Но реально парадокс, мы думаем о завтрашнем дне, но сегодня гадим. Ну, ладно, мы пришли сейчас к этому… Но ведь сейчас опять выборы. Но, видимо, в Госдуму было важнее, чем сейчас в Госсовет и выборы Главы. А зачем нас бахнули? Не вяжется никак. Но те, кто так бился за хоккей в Глазове, они больше биться за него не будут. Таких людей уже нет."

"Мой город Глазов", № 27 (711) от 7 июля 2022 года